Уэчи Камбун

Жизнь Уэчи Камбуна (1877-1948), основоположника третьего магистрального направления окинавского каратэ Уэчи-рю, известна гораздо лучше, чем жизни его предшественников, благо жил он совсем недавно, и многие его родственники, ученики и просто знакомые живы по сию пору. Неудивительно, что именно биография Уэчи освещена лучше других, в том числе и в работах на европейских языках. Особо выделю хорошую книгу А. Доллара «Секреты Уэчи-рю и загадки Окинавы». Если бы не несколько ляпов, ее и вовсе можно было бы признать отличной.

Юность Уэчи Камбуна

Уэчи Камбун родился 5 мая 1877 г. в дворянской семье Уэчи, издревле верой и правдой служившей королям династии Сё. История его семьи отражает все мытарства, через которые бывшим сидзоку пришлось пройти после упразднения королевства Рюкю. Лишившись своего обычного дохода, подобно другим дворянам, которые были вынуждены покинуть свои жилища в столице и перебраться в сельскую местность, чтобы обеспечить свое пропитание сельским хозяйством, Уэчи покинули Сюри и обосновались в деревне Идзуми на полуострове Мотобу на севере Окинавы. Хотя между местными крестьянами и новоявленными земледельцами, занимавшими традиционные земли первых, нередко вспыхивали конфликты, семье Уэчи, благодаря трудолюбию и доброжелательности, удалось наладить нормальные отношения с соседями. Сегодня точно неизвестно, где именно родился Камбун. По одной версии, он появился на свет в Идзуми, а когда ему было 3 или 4 года его родители переехали в горную деревушку Такинто, по другой, - родился уже в Такинто. Изучать боевые искусства Камбун начал довольно рано, благо его отец, Уэчи Кантоку, неплохо владел боем палкой и нередко давал уроки местной молодежи для проведения демонстраций палочного боя и танцев с палками во время праздников. Другими наставниками Камбуна стали местные учителя Кисэ Тару и Тоёдзато Камато. Большой след в его жизни оставил и престарелый мастер каратэ из деревни Тобару по фамилии Тояма, который неоднократно ездил в Китай для изучения кэмпо и бо-дзюцу, - именно он внушил юноше мысль, что для серьезного изучения каратэ нужно ехать в Китай. Желание поехать в Китай крепло в Уэчи с каждым днем, даже несмотря на то, что его родители были против поездки. Они постоянно говорили ему о сложностях, с которыми ему предстояло столкнуться: незнание языка, незнакомство с обычаями, опасности встреч с разбойниками и т.д. Под действием их уговоров Камбун на время отказался от путешествия в Срединное царство, но в ожидании подходящего случая продолжал усердно заниматься каратэ и собирать информацию, которая могла бы ему помочь в осуществлении мечты. К своему совершеннолетию Уэчи подошел хорошо сложенным мужчиной ростом около 160 см, с мощными руками, ногами и поясницей, закаленными постоянной работой на земле и тренировками в бодзюцу. Случай для поездки в Китай представился Уэчи в 1897 г., когда ему было уже 20 лет. Помимо интереса к кэмпо у этого «путешествия», продлившегося более 10 лет, были и другие причины - Камбун не хотел идти служить в японскую императорскую армию и таким образом уклонился от призыва, которому подлежал в соответствии с указом о всеобщей воинской повинности. Справедливости ради, надо сказать, что он был далеко не единственным окинавцем, решившимся на такой шаг. Большое число рюкюсцев были твердо убеждены в том, что Япония незаконно захватила остров, и что согласие на службу в армии - потакание агрессору. Мало кто из них желал воевать за чуждые им интересы японских милитаристов. Поэтому сотни юношей устремились за пределы досягаемости японских властей, другие пытались скрываться дома, но их находила полиция, и 774 человека были брошены в тюрьму. Впрочем, в некоторых работах излагается иная, сомнительная версия, объясняющая, почему именно в 1897 г. Камбун отплыл в Китай. Суть ее в том, что один молодой парень отбил у Уэчи невесту, а когда тот, сочтя себя оскорбленным, вызвал его на поединок, то еще и жестоко избил неудачливого жениха - соперник оказался мастером каратэ. Тогда огорченный Уэчи Камбун поклялся отомстить обидчику и отправился в Китай, чтобы изучить там наиболее эффективные виды кэмпо и позже убить своего обидчика в честном поединке. Незадолго до этого завершилась японо-китайская война, и отношения между Японией и Китаем были напряженными. Путешествия в Китай были запрещены, и Камбуну пришлось добираться туда тайно. С точки зрения законов, его поступок был уголовно-наказуемым преступлением.

Поиски наставника

В Китай Уэчи Камбун отплыл вместе со своим другом Мацуда Токусабуро в мае 1897 г. и через десять дней плавания добрался до г. Фучжоу в провинции Фуцзянь. Поначалу они остановились на окинавском гостевом дворе, где обычно жили во время поездок в Фуцзянь окинавские торговцы и моряки. В Китае Уэчи и Мацуда столкнулись с большими трудностями: их души глодала тоска по дому, они не знали языка и местных обычаев, а время в Китае было смутное. Вскоре после приезда в Фучжоу Уэчи Камбун и Мацуда Токусабуро начали изучать боевое искусство в зале китайца с Окинавы Кодзё Кахо (1849-1925), который находился на территории окинавской общины. Здесь ему были показаны основы школы Белый журавль.

Техника Уэчи-рю

Помощником Кодзё Кахо был окинавец по имени Макабэ удон. По словам Тоямы Сэйко, ученика Уэчи, Макабэ сразу обратил внимание на физическую кондицию Камбуна, особенно на развитость мышц пресса, и стал завидовать ему. Он понял, что у Камбуна большое будущее в каратэ, и, опасаясь конкуренции, стал предпринимать попытки выдавить юношу из зала Кодзё. Он постоянно передразнивал и высмеивал Камбуна, который был человеком очень застенчивым и молчаливым, говорил несколько шепеляво. Эта шепелявость и неторопливость с ответами послужили поводом к тому, что Макабэ объявил Уэчи тупоумным и необразованным мужланом (Уэчи действительно не получил формального образования). В результате Камбун был вынужден покинуть додзё Кодзё Кахо и отправился на поиски хорошего учителя. Что сталось с его приятелем Мацуда Токусабуро - остался ли он в зале Кодзё или перешел к другому учителю - неясно, однако известно, что он изучал технику кэмпо близкую той, какую впоследствии Уэчи привез на Окинаву. Тем временем Камбун отправился в странствия по югу Китая, зарабатывая на жизнь торговлей лекарствами, изготовленными из лечебных трав. В 1898 г. вспыхнуло восстание ихэтуаней (1898-1901), многие из которых практиковали различные стили ушу. Так что у Уэчи была великолепная возможность увидеть различные стили в действии и оценить их боевые возможности. И, в конце концов, он попал в школу ушу, которую возглавлял мастер по имени Чжоу Цзыхэ (яп. Сю Сива). Камбун был поражен колоссальной физической силой, которой обладали ученики Чжоу Цзыхэ. Особое впечатление на него произвела практика ката Сантин, сопровождавшаяся проверкой кондиции тела мощными ударами. Он попросил мастера принять его в ученики, но получил отказ. Причины отказа сегодня доподлинно неясны. По одной версии, это было связано с некитайским происхождением Уэчи, по другой, - с тем, что у него не было рекомендации для поступления в школу, которая одновременно была центром тайного общества. Несколько раз Камбун повторял свою просьбу, и каждый раз Чжоу Цзыхэ отклонял ее. Это был самый сложный период в жизни Уэчи Камбуна. Затерянный посреди чужой страны, с неясными перспективами на будущее, он тосковал по родине. К тому же, найдя то сокровище, о котором мечтал многие годы, он оказался не в состоянии прикоснуться к нему. Трудно передать всю меру моральных мучений, выпавших на его долю. Но терпение, упорство, надежда, вера помогли ему пройти через все это и убедить Чжоу Цзыхэ взять его в ученики. По рассказу Тоямы, благоприятным случаем, позволившим Уэчи проникнуть в закрытую школу, послужила болезнь Чжоу Цзыхэ. У того периодически сильно болела голова, а лекарства, предписанные местным врачом, никакого положительного эффекта не давали. Тогда встревоженные и напуганные ученики отыскали Камбуна в надежде, что его заморское лекарство сможет исцелить их наставника от страданий. И действительно, чудо свершилось, головная боль прошла, и Чжоу Цзыхэ ничего не оставалось, как на торжественной церемонии в монастыре Фуцюань шин-сы (Маттсон называет его «центральным монастырем Фуцзяни», что очень сомнительно) официально признать окинавца своим учеником. Возможно, эта история - позднейшая выдумка, так как, по другим данным, именно Чжоу Цзыхэ научил Камбуна китайской травной медицине, но другого объяснения того, каким образом окинавец сумел проникнуть в закрытую школу ушу, пока предложено не было.

Учитель Чжоу Цзыхэ

Чжоу Цзыхэ (1874-1926) был всего лишь на 3 года старше Уэчи, но к тому времени уже имел репутацию крупного мастера. Точных сведений о его происхождении не сохранилось. По наиболее убедительной версии, он был выходцем из очень богатой семьи из г. Нанъюэ, изучал кэмпо у двух крупных мастеров: Чжоу Бэя из Фуцзяни и Хэ Шидэ (Ко Цити) из провинции Шаньдун и прославился как один из «5 кулаков Фуцзяни». Существуют и иные версии, но, с точки зрения автора, они настолько абсурдны и нелепы, что нет смысла излагать их здесь. Например, одна из них приписывает Чжоу Цзыхэ основание фуцзяньского Шаолиня, что никак не согласуется с данными надежных исторических источников. Неясно также, какой именно стиль преподавал Чжоу Цзыхэ. По словам Уэчи Камбуна, Чжоу называл свою школу «Пангайнун» - «Наполовину жесткая, наполовину - мягкая», но сейчас такой школы в Китае не существует. Автор недавно изданной в Фуцзяни книги по школе Ху-цюань - Кулак тигра - утверждает, что Уэчи изучал именно ее. Правда, представленные в книге комплексы сильно отличаются от всех ката Уэчи-рю. Поэтому, возможно, такое утверждение - просто беззастенчивая попытка саморекламы. Похоже, Уэчи был знаком с несколькими стилями: помимо Белого журавля и Тигра, он, вероятно, знал Фэнъянь-цюань - Кулак «глаз феникса», Лун-цюань - Кулак дракона, а также Уцзу-цюань - Кулак пяти предков. По рассказам Уэчи, Чжоу Цзыхэ обладал колоссальной физической силой и якобы мог держать двух человек, повисших на концах пальцев его вытянутой руки. В 1926 г. Чжоу Цзыхэ тяжело заболел и умер в возрасте всего лишь 52 лет. Камбун поселился вместе с мастером и стал заниматься выращиванием редьки на храмовом огороде. Первые 3 года его обучения были посвящены отработке ката Сантин, которое он практиковал ежедневно по несколько часов. Главной задачей этого периода занятий было создание сильного тела посредством тренировки в кэмпо и работы на земле. Вообще, тренировка и работа были связаны неразрывно. Например, Уэчи поручали очистку бобов от шелухи. Делалось это следующим образом. Бобы помещали в большую каменную миску, и Уэчи бил по ним кончиками пальцев до тех пор, пока вся шелуха с них не слетала. Благодаря такой «работе», пальцы Камбуна превратились в стальные гвозди, которыми можно было бить в полную силу. Через три года занятий Камбун так загрустил по соотечественникам, что испросил разрешения у Чжоу посетить додзё семьи Кодзё. Об этом посещении Мацуда Токусабуро по возвращении на Окинаву рассказал, что, когда Уэчи появился в зале, его встретил старый недруг Макабэ удон. Макабэ попросил Уэчи продемонстрировать, чему он при своей тупости смог научиться за прошедшее время. Уэчи исполнил ката Сантин, которое Макабэ тестировал лично, изо всех сил пытаясь вывести каратиста из равновесия при помощи толчков, ударов руками и ногами. Однако ничего у него не вышло. Стойка Уэчи была непоколебима, как скала, а движения быстры, как молнии. Макабэ был поражен мастерством Уэчи, его силой и пронизывающим насквозь взором и почтительно попросил прощения за все издевки. С тех пор они стали друзьями и коллегами по поиску воинского мастерства. Чжоу Цзыхэ наставлял своих учеников, что враг будет нападать на них, когда они того не ждут и пребывают в беспечности. Посему надо всегда внимательно следить за происходящим вокруг, «смотреть на четыре стороны, слушать в восьми направлениях». Только так можно избежать неожиданного нападения. В бою важно быть быстрым, ибо главное - скорость. Он постоянно ругал учеников за медлительность и внушал им свой лозунг: «Острый взор, быстрые руки»! Весной 1904 г., в год начала русско-японской войны, Чжоу Цзыхэ объявил Уэчи полноправным мастером «Пангайнун-рю». Камбуну в то время было 27 лет. Уэчи чувствовал, что он достиг того, чего хотел, и решил, что настала пора возвращаться на родину, поскольку все эти годы его глодала тоска. Чтобы разведать ситуацию, он написал письмо отцу, в котором рассказал о своем желании. Ответ разочаровал его. Отец писал, что возвращаться на Окинаву во время войны глупо, поскольку в этом случае Камбуна ждет призыв в армию, и что будет лучше, если он останется в Китае. Уэчи последовал совету отца и остался в Китае еще на 3 года. В этот период он стал помощником Чжоу Цзыхэ, продолжал изучать китайскую грамоту и медицину. К этому времени он уже здорово поднаторел в китайском языке и изъяснялся почти свободно. Немалых успехов Уэчи достиг в китайской медицине, усвоив все секреты выращивания, сбора лекарственных трав и приготовления медицинских снадобий. В этом ему помог опыт работы на земле, полученный в юности. Позднее он привез с собой на Окинаву одно растение. Микстура, приготовленная из него, получила название Уэчи-гусури - Лекарство Уэчи. Она является эффективным средством лечения различных заболеваний внутренних органов, остановки внутреннего кровотечения и целения синяков. Секрет приготовления этой микстуры Камбун передал только трем из всех своих учеников: Томоёсэ Рюю, Уэчи Канъэй и Синдзё Сэйю. Последний передал рецепт сыну Синдзё КиёХидэ, который является одним из крупнейших мастеров Уэчи-рю наших дней. Процесс приготовления этой микстуры включает ферментацию высушенных корней растения в авамори - окинавском сакэ. Глубоко изучив травничество, Уэчи Камбун начал торговать лекарствами вразнос. Поскольку он рекламировал их как чудодейственные секретные средства, используемые бойцами ушу, ему не раз бросали вызов представители других школ, но окинавец каждый раз выходил победителем. Слава его как мастера кэмпо широко распространилась в округе. Слухи о его подвигах стали доходить даже до Окинавы. В частности окинавский каратист Киндзё Мацу из Итоман, вернувшись на Окинаву в 1909 г., поведал сородичам о великолепном мастерстве Уэчи.

Преподавание кэмпо

В этот период Чжоу Цзыхэ стал уговаривать Камбуна открыть собственную школу и начать преподавать кэмпо. Окинавец из скромности долго отказывался, но, в конце концов, не устоял перед уговорами учителя. В начале 1907 г. в возрасте 30 лет Уэчи Камбун открыл собственное додзё в городе Наньсэй, приблизительно в 300 км к юго-западу от Фучжоу. У него быстро появилось большое число учеников. Сам Камбун в этот период тоже не забросил тренировки, и каждые полгода совершал поездки к Чжоу Цзыхэ для повышения квалификации. В этот период Камбун познакомился с мастером стиля Белый журавль, уроженцем Фучжоу У Сяньгуем (яп. Го Кэнки; 1886-1940). У Сяньгуй неоднократно посещал школу Чжоу Цзыхэ и додзё Уэчи в Наньсэй, чтобы пообщаться с талантливым окинавцем. В процессе этого общения происходил обмен знаниями в области боевых искусств. В течение трех лет дела у Уэчи шли как нельзя лучше. Он преподавал «Пангайнун-рю» в своей школе и торговал лекарствами, пользовался большим уважением в округе как сострадательный, приятный человек. Но затем произошел трагический случай, из-за которого Уэчи пришлось покинуть Фуцзянь и уехать на родину. Традиционная версия, объясняющая этот факт, такова. В период ужасной засухи один из учеников Уэчи поссорился с соседом из-за использования канала, орошавшего рисовые поля. Ссора переросла в драку, и ученик Уэчи одним ударом убил односельчанина, рефлекторно отреагировав на рывок разъяренного крестьянина, бросившегося в атаку. При последующем разбирательстве селяне обвинили в случившемся Уэчи, научившего ученика смертоносным приемам, назвали его учителем убийц и потребовали убраться с их территории. Оскорбленному до глубины души Уэчи ничего не оставалось, как оставить насиженное место, в глубине души зарекшись преподавать кэмпо. Однако относительно недавно появилась новая версия случившегося, согласно которой сам Камбун был вовлечен в драку и нанес разящий удар. Тояма Сэйко, который на протяжении 10 лет был учеником Уэчи, рассказал, что слышал, как Уэчи Камбун рассказывал своему ближайшему другу и ученику Томоёсэ Рюю, что однажды он использовал удар змеи, который позднее замаскировал под форму журавля, и убил человека, из-за чего ему пришлось бежать. Упомянутый здесь прием представляет собой удар кончиками пальцев сверху вниз, наносимый в артерию, скрытую за ключичной костью. Этот удар считался в Пангайнун-рю столь же опасным, как укус кобры, и, по словам Уэчи, результатом его была неминуемая смерть жертвы. После инцидента Камбун поклялся более никогда не использовать этот прием в классическом варианте, который он изучил в школе Чжоу Цзыхэ. Кроме того, он использовал образ журавля, чтобы скрыть прием кобры, и в преподавании Пангайнун-рю стал делать меньший акцент на эту опасную технику. Похоже, сведения о тонких различиях старинной и современной версий этого приема Уэчи Камбун унес с собой в могилу. Кроме того, с тех пор Камбун стал уделять особое внимание моральным качествам, прекрасно осознавая, сколь опасен может быть натренированный убивать преступник. В дальнейшем он всегда учил, что развитие самоконтроля и формирование характера в практике боевого искусства гораздо важнее, чем изучение техники. Но все это было только через много лет после происшествия. В первые же годы после него Уэчи вообще отказывался учить кого бы то ни было. Несмотря на все уговоры учеников и Чжоу Цзыхэ, в 1910 г. он закрыл свое додзё и покинул Китай. За те 13 лет, которые Уэчи Камбун провел в Срединном царстве, он изучил три ката: Сантин, Сэйсан и Сансэйрю. Он не успел лишь изучить ката Супаринпэй, которое также было частью учения Чжоу Цзыхэ.

Возвращение на Окинаву

Несколько окинавцев, вернувшихся на родину ранее, в том числе и друг Камбуна Мацуда Токусабуро, уехавший из Китая в 1901 г., были арестованы и посажены в тюрьму на срок в 1 год за уклонение от военной службы. Для того чтобы избежать подобной участи, Уэчи принял все необходимые меры. Когда он в феврале 1910 г. приехал на Окинаву, он выглядел как китаец, одевался как китаец, вел себя как китаец и говорил по-китайски. Так ему удалось избежать ареста. Казалось бы, Камбун должен был вернуться на родину с триумфом, ведь ему удалось осуществить свою заветную мечту, но настроение мастера было совсем иным. После краха, постигшего его в Китае, он вернулся домой, где его могли подстеречь неприятности, подавленным и измученным волнениями. В это время мастеру было 33 года от роду, и он был холост. Вскоре после приезда на родину в мае 1910 г. Камбун женился на девушке по имени Тояма Годзэй. После свадьбы молодая семья поселилась в деревушке Идзуми, где 26 июня 1911 г. родился их первенец, которого нарекли Кансэй. За ним последовали две дочери - Камэ и Цуру (она умерла ребенком), потом третья дочь, которую также назвали Цуру, а за ней - второй сын Кансэй (род. 23 июля 1922 г.). На протяжении 14 лет Камбун тихо жил в Идзуми и на островке Иэдзима неподалеку от побережья полуострова Мотобу, обучал односельчан приемам боя шестом. Многие пытались уговорить его начать преподавать стиль Пангайнун, но мастер неизменно отвечал отказом, говоря, что его принимают за кого-то другого. По-видимому, его никак не покидало чувство стыда за-произошедшее в Китае. Кроме того, он, видимо, все еще опасался преследований со стороны правительства за уклонение от военной службы. Но, несмотря на все его усилия скрыть свое боевое умение, его репутация как выдающегося мастера каратэ крепла день ото дня. Особенно большую роль в этом сыграл уже знакомый нам китайский мастер стиля Белый журавль У Сяньгуй, который женился на девушке с Окинавы, принял японскую фамилия Ёсикава и поселился в Нахе, где открыл чайный магазин Эйко саге в 1912 г. У Сяньгуй быстро завоевал уважение местных каратистов. Говорят, что он даже одолел в схватке какого-то наставника из Нахи и вообще не проиграл ни одного поединка. Китаец стал близким другом Мияги Тёдзюна и Мабуни Кэнва, и его журавлиный стиль оказал немалое влияние на формирование школ Годзю-рю и Сито-рю. И вот этот самый У Сяньгуй рассказал окинавцам, что где-то на севере острова живет его друг и великий мастер кэмпо, который некогда преподавал кулачное искусство в Китае. Хотя Камбун никогда не демонстрировал свое умение на людях, с каждым годом к нему стало обращаться все больше молодых людей с рекомендательными письмами от У Сяньгуя. Отрекаться от своего мастерства в этих условиях было уже бессмысленно. В этот период к нему обратились также чиновники из отдела образования префектуры Окинава с просьбой начать преподавать каратэ в школе. Но Камбун по-прежнему отказывался не только обучать кого бы то ни было, но даже и демонстрировать свой стиль. Как и ранее, он тихо трудился на своем поле, словно напрочь забыл и о Китае, и о кулачном искусстве. Рассказывают, что мастера каратэ того периода были наслышаны о кулачном умении Уэчи, и им очень хотелось воочию убедиться в нем. И, наконец, такой случай представился. Дело было во время ежегодного празднования дня основания полицейского участка Мотобу. Во время него местные наставники каратэ организовали показательные выступления, и по этому случаю мэр города попросил и Камбуна продемонстрировать свой стиль. Уэчи, как всегда, попытался отказаться, но был буквально вытолкнут на сцену. И тогда он продемонстрировал ката Сэйсан, да с такой скоростью, силой и яростью, что зрители были просто ошеломлены (Тояма подвергает сомнению эту историю). Говорят, что с просьбами о начале преподавания каратэ в Педагогическом училище префектуры Окинава к Уэчи обращался и главный инструктор училища знаменитый Итосу Ясуцунэ, и губернатор префектуры, однако мастер отказал обоим. Полагают, что это давление, раздражавшее Камбуна, в сочетании с экономическими трудностями, побудило его в возрасте 47 лет вновь оставить родину и, подобно многим землякам, в поисках заработка отправиться в индустриализированный японской регион Кансай (основные центры - Осака и Кобэ), где в то время существовала потребность в рабочих руках.

Жизнь в Вакаяме

Вскоре после начала 1924 г. Камбун оставил семью на Окинаве и выехал в метрополию. Сначала он остановился в Осаке. Вскоре о пребывании в Осаке мастера каратэ прознали молодые люди из окинавской колонии, обосновавшейся в г. Вакаяма, и обратились к нему с просьбой начать обучать их. Камбун отказывался. Не найдя работы в Осаке, Уэчи переехал в Вакаяму и поступил на службу на текстильную фабрику «Хиномару сангё кабусики кайся», производившую ткань для пошива одежды. На этой фабрике Уэчи и другим окинавцам пришлось испытать на своей шкуре все прелести капиталистического принуждения к труду: работа по 12-14 часов в сутки (нередко в ночную смену - фабрика работала круглосуточно) за гроши, притеснения администрации, дискриминация со стороны местного японского населения, житье в переполненном общежитии. Разлука с родиной и нищета усугублялись еще и тем, что окинавцы стали объектом террора местной преступной группировки Вабодан, которую возглавил окинавец по фамилии Киндзё - как это нередко бывало в истории, в то время как перед лицом трудностей основная масса пыталась сплотиться, чтобы совместными усилиями облегчить свое положение, подонки общества предпочитали наживаться за счет соотечественников. Тихие, скромные, малорослые и физически слабые окинавцы были беззащитны перед лицом громил. Их регулярно задирали, избивали, грабили и насиловали. В целях самообороны рюкюсская община организовала Общество выходцев из префектуры Окинава. И в 1925 г. глава этого общества Накамура Бунгоро обратился к мастерам каратэ Уэчи Камбуну и Мотобу Тёмо (сын Мотобу Тёю, племянник Мотобу Теки) с просьбой помочь в организации защиты общины. К тому времени Общество уже имело свое боевое ядро. Его составили Акаминэ Кай, Тамаура Сусуму и Томоёсэ Рюю. Восемнадцатилетний Акаминэ был известным-на Окинаве борцом сумо и сыном мастера каратэ Акаминэ Кахо. Это был настоящий силач, который однажды в одиночку схватился с шестерыми хулиганами и обратил их в бегство. Тамаура в течение двух лет учился каратэ у Акаминэ Кахо. Томоёсэ Рюю пользовался большим уважением как защитник справедливости. Ему шел третий десяток, и он не желал мириться с унижениями земляков. Когда кто-нибудь из японских или корейских преступников нападал на окинавца, Томоёсэ вычислял его, находил и жестоко избивал. Как говорит старший сын Рюю, Томоёсэ Рюсэн, его отец был «драчуном, готовым схватиться с десятком противников», хотя победа далеко не всегда доставалась ему. Томоёсэ Рюю был уроженцем острова Иэдзима, т.е. выходцем из тех же мест, что и Уэчи. Еще до отъезда в 1923 г. в Японию он был наслышан о репутации Камбуна как мастера каратэ. Будучи его земляком и хорошо зарекомендовав себя в разборках с шайкой Вабодан, Томоёсэ смог завоевать симпатию мастера и стал его другом, тем более что жили они, что называется, дверь в дверь. Томоёсэ часто по вечерам заходил к Камбуну, делился новостями, рассказывал о своих приключениях. Однажды, когда он рассказывал об очередной драке, Уэчи, восхищенный смелостью и проворством парня, вдруг начал объяснять ему, какие стойки и удары тому следовало применять в бою. И тогда Томоёсэ в очередной раз попросил его научить его каратэ. Камбун снова отказался, но потом потихонечку начал частным образом обучать земляка боевым приемам прямо у себя на квартире. Затем Томоёсэ Рюю, Накамура Бунгоро и несколько других членов окинавской общины обратились к Уэчи с официальной просьбой начать преподавать каратэ, чтобы его замечательный стиль не был утрачен бесследно. В этой ситуации мастеру пришлось рассказать об инциденте, произошедшем в Китае, и о причинах, по которым он не хотел бы становиться наставником боевого искусства. Но делегаты заявили, что пятнадцать лет раскаяния и сожаления - достаточный срок для искупления вины. Они апеллировали к его долгу перед общиной, сказав, что знания Уэчи должны послужить на пользу его соотечественникам. В конце концов, мастер был вынужден капитулировать и с апреля 1925 г. начал проводить занятия по стилю Пангайнун прямо в своей крошечной квартирке в Вакаяме. Камбун и его ученики организовали регулярное патрулирование в районе проживания окинавцев и постепенно отбили охоту у шайки Вабодан связываться с их земляками. Победа принесла Уэчи и его товарищам огромное уважение, их даже стали называть ангелами-хранителями. Камбун преподавал своим ученикам 3 классических ката, которые выучил у Чжоу Цзыхэ: Сантин, Сэйсан и Сансэйрю, но никогда не демонстрировал их целиком, предпочитая метод обучения, который называется «иккёрё» - «одно движение за раз». При этом каждое движение должно было выполняться мощно, с полной выкладкой. Говорят, что Камбун ни разу не показывал ката от начала до конца во время преподавания в Японии. Параллельно с ката Уэчи преподавал ученикам котэ китаэ - упражнения на набивку предплечий - и дзию кумитэ - вольный бой. Он рассказал своим ученикам, что в Китае кулачные бойцы имели обыкновение посещать чужие залы с вызовом ученикам и наставникам, и потребовал быть готовыми к подобной ситуации. Особо подчеркивают, что для подготовительных к вольному бою упражнений Камбун подбирал движения из ката, а не предлагал каких-то новых комбинаций, что характерно для современного спортивного каратэ. В этот период Камбун сознательно ограничил численность своих учеников, стараясь воспитать нечто вроде гвардии. Каждый новый ученик должен был представить рекомендации от кого-то из занимающихся. Рекомендующий брал на себя обязанности гаранта в отношении поведения рекомендованного, а Камбун внимательно следил и оценивал каждый поступок претендента. Уэчи стремился соблюсти полную тайну занятий каратэ. Ученикам было запрещено демонстрировать свою боевую технику вне додзё, а все тренировки проходили за закрытыми дверями и ставнями. Синдзё Сэйрё, один из первых учеников Камбуна, позднее рассказывал о том, как молодые люди из округи с энтузиазмом подглядывали за занятиями через щели в стенах. Если кто-то стучал в дверь, тренировка прекращалась, и незваного гостя встречали полностью одетые в повседневную одежду люди, сидящие на полу и непринужденно беседующие о повседневных делах. Несмотря на всю секретность, каратистская репутация наставника Уэчи постоянно росла, многие хотели попасть к нему в ученики. Приезжали к мастеру и «эмиссары» с Окинавы. В частности, в 1925 г. посетил Вакаяму Мабуни Кэнва, будущий основатель школы каратэ Сито-рю. После совместных тренировок с Уэчи Мабуни разработал ката Симпа. Еще годом ранее Уэчи имел возможность познакомиться с Уэхарой Сэйкити, учеником Мотобу Тёю, наставника секретного фамильного стиля Мотобу удонтэ, причем Уэхара имел с собой рекомендательное письмо учителя и задание познакомиться со скрытным каратистом. Тем временем, в основном благодаря деятельности Фунакоси Гитина, каратэ начало набирать популярность в Японии. Секции его появились в университетах и некоторых других организациях. Тем не менее, в этот период Уэчи продолжал работать в тайне и обучал только окинавцев. Полагают, что в те годы он был единственным из окинавских наставников, кто имел в Японии собственное, хоть и крошечное, додзё. Так, на протяжении 6 лет Камбун готовил первую когорту мастеров стиля Пангайнун. Тем временем Кансэй, старший сын Уэчи, жил на Окинаве, до 13 лет - с матерью, а потом еще 3 года - с бабушкой. Он был болезненным ребенком с больным желудком. В 1927 г. в возрасте 16 лет Кансэй отправился в Вакаяму, чтобы жить с отцом, и поступил на работу на ту же текстильную фабрику. Вскоре после приезда в Японию он начал изучать каратэ под руководством отца. Кансэй быстро понял, что на нем, как на старшем сыне мастера, лежит ответственность за продолжение традиции школы Пангайнун. Он отнесся к этому очень серьезно и стал упорно тренироваться, не пропуская ни одного дня.

Конец секретности школы Пангайнун

В марте 1932 г. Уэчи Камбун, которому в это время было уже 54 года, неподалеку от своего домашнего зала, в районе Тэбира г. Вакаяма открыл первое публичное додзё школы Пангайнун, которое назвал «Пангайнун-рю каратэ-дзюцу кэнкюдзё» - «Центр изучения школы каратэ-дзюцу Пангайнун-рю». Постройка, которая служила Камбуну и домом, и додзё, была очень невелика - всего около 15 кв. м, и одновременно в ней могли тренироваться только несколько учеников. Занятия по большей части проходили на улице, на площадке размером около 40 кв. м с утрамбованной землей, располагавшейся позади здания додзё. Тренировки отменялись только в случае дождя. Тренировочный костюм состоял лишь из набедренной повязки, и в самые лютые холода это, как говорят, необычайно стимулировало энтузиазм занимающихся - чтобы не окоченеть от холода, они были вынуждены постоянно двигаться, не останавливаясь ни на секунду. Атмосфера секретности, окружавшая первое додзё Уэчи, осталась в прошлом. Новый зал был открыт для всех желающих. Но, конечно, мастер продолжал внимательно следить за тем, чтобы в додзё не проникли люди неуравновешенные или подлые. Число учеников Уэчи постоянно росло, и вскоре он смог уволиться с изрядно надоевшей ему фабрики и целиком посвятить себя преподаванию каратэ. Поскольку многие местные фабрики и заводы работали круглосуточно, чтобы обеспечить возможность занятий для всех желающих, принужденных работать в разные смены, Камбун ежедневно, без выходных и праздников, проводил по 3 тренировки: с 10 утра до часа дня, с 14 часов - до 17 и с 18 до приблизительно 21. На каждом занятии присутствовало по 30-40 учеников. Порядок посещения был более-менее свободным: ученик приходил, когда у него была возможность, и уходил, если того требовала его работа. Благодаря этим удобным условиям, число учеников Уэчи постепенно достигло 300 человек. Тренировки были тяжелыми, и слабовольные недотепы их быстро бросали. В зале царило правило «выживает сильнейший», и все ученики потели изо всех сил. Некоторую часть занимающихся составляли школьники, но тренироваться наравне со взрослыми им было очень трудно, и многие быстро оставляли мечту овладеть загадочными приемами, позволяющими одолеть нескольких противников. На новичках-кохаях лежала обязанность мыть додзё перед началом тренировки, выполаскивать и выжимать полотенца своих старших - сэмпаев, которыми последние вытирали пот с тел. Рассказывают, что, если сэмпаю не нравилось, как было сложено полотенце, он мог отшлепать им кохая по голове. Ученики, которым довелось заниматься в додзё в Тэбира, вспоминают о том, с каким уважением и страхом они обращались со своими сэмпаями, которые были с ними очень суровы. Во время спаррингов и упражнений на набивку тела обычным делом были удары ногами по ногам и туловищу в полную силу. Тояма Сэйко рассказывал, что однажды ему ударили в середину лба выставленным вперед суставом указательного пальца в боевой позиции сёкэн, отчего он упал на пол без сознания. Как говорит Тояма, еще и сейчас по прошествии более пятидесяти лет он по-прежнему чувствует этот удар на своей лобной кости. По свидетельству Тоямы, для лечения ушибов, полученных на тренировках, Камбун широко использовал смесь лекарственных растений, но он никогда не учил своих последователей этому аспекту своих знаний. Как вспоминает Тояма, одно из лекарств содержало человеческую мочу, и эта комбинация трав и мочи давала прекрасные результаты в лечении синяков. Постепенно додзё школы Пангайнун-рю получило широкую известность и завоевало уважение местных специалистов по будо, его стали посещать с визитами вежливости мастера дзюдо и кэндо. С ростом числа учеников Пангайнун-рю становилась очевидной необходимость создания официальной организации. И в ноябре 1933 г. было создано Общество изучения боевого искусства (Сюбу-кай). Устав Общества, написанный в классических традициях конфуцианства, включил «клятву додзё» (додзёкун) из 5 пунктов: 1. Мы будем следовать сыновней почтительности и стремиться к тому, чтобы стать достойными гражданами. 2. Мы будем углублять свое понимание повседневной жизни, упорно работать, вести скромный и экономный образ жизни. 3. Мы будем упражняться физически и укреплять свое здоровье. 4. Мы будем культивировать достойное поведение и уважать других людей. 5. Мы будем укреплять общественный дух и трудиться на благо общества. После десяти лет упорных занятий каратэ Уэчи Кансэй, старший сын мастера, в 1937 г. получил от него сертификат инструктора и в возрасте 26 лет открыл первый филиал Пангайнун-рю в Осаке на улице Цурумибаси-дори в районе Ниси Нарику. В 1940 г. Кансэй вновь переехал и поселился в г. Амагасаки в префектуре Хёго, где открыл новый додзё. Так постепенно началось распространение Пангайнун-рю. В 1941 г. у Кансэя родился первенец - сын Каммэй, и его отец - новоявленный дедушка - вручил ему мастерский сертификат. Казалось, все складывается, как нельзя лучше, но ухудшение ситуации в Японии - напомним, что в это время уже вовсю полыхала вторая мировая война, в которой Япония вела ожесточенную борьбу за Тихий океан - принудило сына мастера в 1942 г. вместе с семьей уехать на Окинаву. Кансэй поселился с матерью в деревне Миядзато близ г. Наго. Там он во дворе своего дома начал учить каратэ своего младшего брата Кансэй и местных парней. Так началось преподавание Пангайнун-рю на Окинаве. Додзё в Миядзато просуществовало в течение двух лет, после чего Кансэй и его ученики перед лицом надвигающихся американских войск были мобилизованы на оборону Окинавы.

Снова на Окинаву

В условиях послевоенной разрухи и безработицы Камбун решил вернуться на родину. В октябре 1946 г. он прибыл на Окинаву в сопровождении группы преданных ему учеников: Сэйрё, Цуру и Сэйю из семьи Синдзё, Тоямы Сэйко и нескольких других. Некоторые другие окинавцы переехали на остров самостоятельно, но старались селиться в северной его части - поближе к наставнику. Додзё в районе Тэбира Уэчи оставил на своего ближайшего ученика и друга Томоёсэ Рюю, однако работа его возобновилась только в 1948 г., когда был снят запрет на занятия будо и массовые собрания. До этого времени Томоёсэ занимался только с членами семьи и ближайшими друзьями. В 1957 г. Томоёсэ перенес зал на улицу Коку-таэ-дори, где он находится и по сей день. В 1957-1994 гг. главным наставником там был сам Томоёсэ, а после его смерти додзё возглавил один из его сыновей Томоёсэ Такахиро.

Смерть Камбуна

По возвращении на родину Уэчи Камбун, семья Синдзё и Тояма Сэйко были интернированы в лагерь для военнопленных на полуострове Мотобу. На протяжении 6 месяцев они прожили в нем бок о бок в одной палатке. В лагере царили уныние, разочарование, страх, и чтобы поднять дух людей, вселить в них бодрость и уверенность Камбун начал демонстрировать каратэ. Как уже говорилось, в период преподавания каратэ в Японии Уэчи показывал только отдельные движения ката и никогда не демонстрировал их целиком. И вот только теперь в концентрационном лагере его самые близкие ученики Синдзё Сэйрё, Синдзё Сэйю и Тояма Сэйко смогли увидеть ката полностью, от начала и до конца. После освобождения из лагеря группа каратистов поселилась на острове Иэдзима. Им пришлось жить в тяжелейших условиях. Свирепствовали голод, холод, болезни. Не было масла, в котором окинавцы обжаривали тэмпуру - один из основных компонентов местной диеты. Отчаявшись, люди использовали для этой цели машинное масло, которое тайком сливали из двигателей американских боевых машин. Еще и сегодня есть старики, которые помнят и могут рассказать об омерзительном вкусе «машинной тэмпуры» и ее разрушительном воздействии на организм человека. В январе 1948 г. Уэчи Камбун заболел нефритом, с которым ему пришлось бороться 11 последних месяцев жизни. 25 ноября 1948 г. в возрасте 71 года Уэчи не стало. У его постели находились только члены семьи Синдзё. Мастер умирал тяжело, в мучительной агонии, и ему уже никто не мог помочь... На следующий день Синдзё Сэйрё связался с Кансэем и сообщил ему скорбную весть. Уэчи Кансэй и братья Синдзё - Сэйрё и Сэйю - перевезли его тело на Окинаву и похоронили. В память о великом учителе школа Пангайнун-рю в 1949 г. сменила свое название на Уэчи-рю.

Cтиль Уэчи

Техника Уэчи-рю довольно сильно отличается от той техники, которую традиционно связывают с каратэ. Ее выделяют характерные круговые блоки с раскрытыми ладонями, точечные удары суставом указательного пальца (сёкэн), пальцами рук (нукитэ) и ног (сокусэн), использование ног для ударов только по нижнему уровню, какэ - специальные упражнения для отработки техники «липкой руки», а также приемы блокировки ногами на нижнем уровне. Особое внимание в Уэчи-рю уделяется закалке тела и повышению его ударовыносливости. Для этого используются особые методы набивки, называемые «котэ-китаэ», позволяющие превратить руки и ноги бойца в подобия стальных балок. Упражнения котэ-китаэ выполняют с партнером, стоя лицом к лицу в стойке сантин, которая в Уэчи-рю является основной. Сначала встречными ударами набивают внешнюю сторону предплечий, стараясь максимально напрягать мышцы в момент соприкосновения, а позже ударами кулаков и ступней обрабатывают все тело. Этот метод Уэчи Камбун позаимствовал из Китая, где с давних пор существует система укрепления тела, называемая «железной рубахой». Благодаря подобной набивке тела, бойцы Уэчи-рю в области та-мэсивари «переплюнули» даже знаменитых «железных людей» Кёкусина. Среди их коронных номеров - разбивание толстенной и довольно короткой дубины о предплечье, голень ноги, которую держат на весу, спину, живот, голову. Тот, кому хоть раз по-настоящему, изо всей силы, били круговой удар голенью по бедру (гэдан маваси-гэри, «лоу-кик»), вряд ли сможет спокойно смотреть на то, как о бедро мастера Уэчи-рю с двух ударов ломают бейсбольную биту, а у него даже выражение лица не меняется. Эффектнейшими демонстрациями прославился один из ведущих мастеров Уэчи-рю обладатель 7 дана Синдзё Киёхидэ. Он безо всяких видимых усилий, без разбега одним ударом раскалывает три бейсбольных биты разом, словно это не прочнейшие дубины, а зубочистки! А один номер, который он выполняет, думается, вообще доступен единицам (и среди них - Валерию Майстровому, президенту Федерации Окинава каратэ и кобудо России): Киёхидэ молниеносным ударом костью предплечья (место весьма болезненное, смею заверить) перерубает пополам бейсбольную биту, которую партнер держит на весу в руках только за нижний конец! Поединки в Уэчи-рю проводятся в жесткий контакт по всему телу и без протекторов (в некоторых ответвлениях этой школы соревновательные и учебные поединки вообще не проводятся) и довольно сильно походят на реальный бой. Здесь, как и в Кёкусинкае, разрешены удары ногами по ногам, а также удары коленями. Но, в отличие от каратэ Оямы, в Уэчи-рю разрешены также всевозможные захваты и броски. Оказавшись сбитым на пол, боец продолжает бой, тогда как в некоторых школах ему за это засчитали бы поражение. Еще одной оригинальной особенностью каратэ Уэчи-рю является имитация движений животных: тигра, журавля и дракона, что роднит эту школу с китайскими ушу. Уэчи Камбун привез из Китая и завещал своим ученикам 3 ката: Сантин, Сэйсан и Сансэру. Важнейшим считается Сантин. Это ката предназначено для овладения внутренней энергией ки, освоения правильной стойки и изучения базовых ударов и блоков. Мастера Уэчи-рю утверждают, что в нем сокрыты главные секреты каратэ. Считается, что без овладения ката Сантин невозможно восхождение к вершине каратэ. По рассказам очевидцев, демонстрируя результаты тренировки в ката Сантин, великий Уэчи Камбун принимал стойку сантин, и два самых рослых и сильных ученика не могли сдвинуть его с места, упираясь мастеру в живот бамбуковым шестом (этот шест до сих пор в память об учителе украшает вход в центральный зал додзё Уэчи Кансэя в г. Футэмма). Во втором ката Уэчи-рю - Сэйсан - представлен классический арсенал приемов школы, которые должны быть доведены до автоматизма. А в третьем - Сансэру - заключены высшие техники нападения и защиты.

Легенды о мастерстве Уэчи Камбуна

Незадолго до отъезда Уэчи на Окинаву ему довелось сойтись в схватке с местными разбойниками. Существует несколько версий этой истории. Джордж Маттсон рассказывает эту историю так. ...Перед отъездом на родину Уэчи Камбун решил посетить своих друзей, чтобы попрощаться с ними. Один из них жил далеко в лесу, и, чтобы добраться до его дома требовалось несколько часов ходьбы. Поэтому, когда пришло время Камбуну возвращаться домой, было уже довольно поздно. Друг предложил Уэчи остаться у него на ночь, так как лес кишел бандитами, но окинавец должен был быть в деревне рано утром и отказался от приглашения. На лесной тропинке, ведшей к деревне, где жил Уэчи, ему преградили дорогу пятеро разбойников и потребовали немедленно отдать все деньги. Уэчи Камбун вежливо отвечал, что денег у него с собой нет и попросить разрешени пройти мимо. Но тут вперед выступил главарь разбойников, здоровенный грубый детина, и заявил, что в таком случае Камбун должен отдать им свою одежду. Уэчи отвечал, что одежда ему самому нужна, чтобы прикрыть тело от насекомых. Эти слова окончательно вывели из себя бандита и тот заорал во всю глотку: - Я мастер кулачного боя и очень силен! Снимай-ка лучше одежду, да побыстрей, а то я сделаю из тебя калеку! Когда бандиты снова услышали отказ, они окружили окинавца, а главарь двинулся прямо на него. Уэчи спокойно отразил мощный удар и ответил молниеносным ударом суставом пальца - бандит рухнул как подкошенный. Тогда мастер сказал: - Заберите-ка его! - и видя напуганные лица разбойников, добавил: Может быть, еще кто-нибудь хочет взять мою одежду?! Ответа не последовало, и тогда отважный каратист сказал: - Я буду ходить по этой тропинке каждую ночь, чтобы немного поразвлечься с вами. Только в следующий раз не предупреждайте меня о своих намерениях, а просто прыгайте сзади, чтобы я не мог так легко защитить себя. И спокойно ушел домой. В течение недели каждую ночь Уэчи совершал прогулки к дому друга, но бандиты так и не появились... Версия, предложенная Томоёсэ Рюко, в целом совпадает с рассказом Маттсона, но расходится с ним в деталях. По его словам, этот случай произошел, когда Камбун вместе с тремя или четырьмя свои учениками отправился в трактир в соседней деревушке, чтобы выпить и поболтать о том, о сем, и около полуночи стал возвращаться домой, и противника он сразил не ударом иппон-кэн, а уколом нукитэ в грудь. Томоёси добавляет при этом, что различные удары пальцами (нукитэ, кокэн, какусикэн) были любимыми приемами Уэчи, и что в Фуцзяни о нем говорили: «Одним ударом - наповал». Летом 1936 г. в Вакаяме произошел такой случай. Юный окинавец по имени Ован решил испытать мастерство Камбуна. Ован привязал кухонный нож солидных размеров к концу двухметровой бамбуковой палки, спрятался в кустах у дороги, по которой мастер должен был возвращаться домой из общественной бани, и стал поджидать его. И вот показался Уэчи. Парень бросился на него с уколом самодельным копьем в правый бок. Реакция Камбуна была молниеносна. Прежде чем Ован успел сообразить, что же произошло, мастер парировал укол, захватил древко, подтянул его к себе, схватил нападавшего за горло и таким образом пришпилил его к земле. Тут парень назвался и взмолился о пощаде. На это Камбун спокойным низким голосом сказал Овану, что он по глупости мог запросто расстаться с жизнью, и посоветовал никогда более не испытывать судьбу. Рассказывают, что как-то раз после тренировки Уэчи Камбун попросил свою жену принести шесть хрупких фарфоровых чашек. Расставив их по прямой линии на расстоянии 25 см друг от друга, мастер попросил самого маленького и легкого ученика, весившего менее 50 кг, встать на чашки и пройти по ним. Ученик медленно поставил ногу на чашку, но едва начал переносить на нее вес тела, она тут же раскололась. Уэчи попросил попробовать еще, и ученик раздавил еще три чашки. Тогда мастер заменил разбитые чашки, встал всем весом сначала на одну чашку, а потом стал переходить с одной на другую в стойке сантин, не раздавив ни единой чашки. Уэчи сказал тогда своим ученикам, что овладеть этим фантастическим мастерством можно благодаря ката сантин.

Ученики мастера

Уэчи Камбун воспитал много прекрасных учеников, что только подтверждает его замечательный талант наставника. Благодаря этому, исторически наиболее поздняя по времени появления на Окинаве школа Уэчи-рю заняла прочное место в тройке ведущих стилей, наряду с Сёрин-рю и Годзю-рю. Если же говорить о лучших из лучших, то это, без сомнения, старший сын и преемник мастера Уэчи Кансэй, Томоёсэ Рюю, Уэхара Сабуро, Синдзё Сэйрё, Синдзё Сэйю, Тояма Сэйко и др. Опубликовано в журнале "Додзё", №1, 2002 г.